?

Log in

Об этом журнале

Это журнал «публичного лица» Стародубцева Максима Ардалионовича, представляющего: фонд содействия реформированию социальной сферы «Территория», Региональную общественную организацию по защите прав потребителей медицинских услуг «Здравоохранение», страховую медицинскую компанию ООО АРМС "Территория" (http://www.territory.msk.ru/), Ассоциацию региональных мед.страховщиков «Территория», УрО МИГПИ и еще "ряд проектов", в общем то, сочетающихся друг с другом.
Поэтому правильнее говорить о нем, о журнале, как о функции пресс-секретаря. Со всем тому сопутствующим. Сайт
www.ostrow.ru, по разным причинам, не может нести нагрузки, которая возложена на эти страницы.

О политике списка «друзей» 24.04.2011., 27.01.2012

Read more...Collapse )

«Подвопрос»: на кого рассчитывать (в развитии медицины) если нет рынка (конкуренции) и гражданского общества (текст не только об ОМС, но и о региональной политике)?

Вводная. «Эпизод Х: Последняя (?)
надежда».

Может кто удивится, но ТФОМСы (Фонды ОМС) остались по сути единственной инстанцией, способной защищать интересы пациента. Почему так случилось – другой вопрос (ответ на который получен, в т.ч., экспериментально. См. ЖЖ).
Дело в том, что в списке субъектов на кого можно рассчитывать в деле пациентоориентированности, нет смысла учитывать две категории: самих пациентов и медицинских страховщиков. Первые не организованы и не квалифицированы, поэтому их претензии к качеству медицинских услуг эмоциональны и хаотичны (попутно представляя собой удобный для манипуляций политический фон). Логика создания вторых, предусматривавшая устранение вышеозначенных дефектов потребителя, оказалась выхолощена. И конкуренция между ними низведена до скорости доставки (навязывания) своего полиса ОМС (для чего удобнее на свою сторону привлечь больницу). Затраты на репутацию защитника прав пациента в бюджет страховых компаний не вписываются.
Качество того, как Фонды справляются с функцией «защита прав пациента» – «второй вопрос». Но,
по крайней мере, она им не только вменена законом, но и под нее регламентирован кадровый и финансовый ресурс. Который ТФОМСы, в отличие от страховщиков, не заинтересованы «оптимизировать» или ориентировать на заработок (применение штрафных санкций). А далее все зависит от установок их руководства. Где то они есть, где то они номинальны. Кроме того степень правозащитной работы ТФОМС обратно пропорциональна их зависимости от региональных Минздравов. При этом фонды, как контрольная (по отношению к исполнительной власти в медицине) организация функционально обречены на конфликт с МЗ и исполнительной властью в целом. Правда прерогатива региональной власти по назначению руководства ТФОМС (при формальном его согласовании с Федеральным ФОМС) выхолащивает логику надзора и финансового контроля. Редко кто из губернаторов позволит себе, даже с самыми благими целями, закладывать, как это принято считать, внутриведомственный конфликт. Тем более, что политические (и не только) интересы часто требуют много более «гибкого» подхода к финансированию, нежели «федеральные нормативы». «… За примерами, когда элита главных врачей лоббирует в руководство ТФОМС удобного им специалиста далеко ходить не надо –  поиск баланса между оснащением избранных и финансированием лечебного процесса у остальных является «субъективным». (Под заголовком «В России своя борьба» опубликован в Медицинский Вестник2016№24 (745). (см. http://lib.medvestnik.ru/articles/V-Rossii-svoya-borba.html ,. источник http://starodubcev-m-a.livejournal.com/129643.html , «Чужие здесь не ходят» (ТФОМС & Минздрав). Материал для статьи с приложениями. ). Текст был написан «по следам» конфликта в Свердловской области. Разрешившегося в пользу прежнего руководителя. Но на каких условиях? Опять же – «другой вопрос». Ведь Федеральный ФОМС может пожурить «косячный» (действующий по региональной указке) ТФОМС, но не более того. Это неприятно, но не смертельно (в административном смысле).
Теперь, видимо, сменится как кадровый, так и идеологический вектор отраслевых приоритетов в Пермском крае. Где в отставке Басаргина В.Ф., по моему убеждению, свою роль сыграла и медийная подача конфликтов в медицине, на которую смененное руководство края не смогло (или не захотело) надлежащим образом ответить. См.
http://www.kremlin.ru/events/president/news/53817 («...В первую очередь это, конечно, социальная защита и развитие социальной сферы, потому что, безусловно, и по линии здравоохранения, и по линии образования есть куда двигаться…).
А ведь активное неприятие шагов, направленных изменение сложившихся «правил делового оборота», обеспечивших Перми неформальное звание «столицы аутсорсинга» (практически всего, что чисто технически можно отдать, в т.ч. за бюджетный счет, и не важно кому – сыну, маме или супруге) не могло не встретить ожесточенного сопротивления. Тем более на фоне общих для всей страны экономических проблем.
И, в качестве иллюстрации, интересной не только медикам и политикам, стоит остановиться на наиболее броской претензии, адресованной руководству Пермского ТФОМС (рычага борьбы с аутсорсингом/за целевое использование средств ОМС) – «потеря» 100 млн. руб., размещенных в банке, у которого отозвали лицензию.

«Сто миллионов – как корова языком» (С).

Read more...Collapse )

Р.s. Вышеизложенное – очередные «пять копеек в копилку» того, что принципиальные изменения в системе финансирования здравоохранения неизбежны. И, по аналогии с началом текста, можно посетовать, что среди субъектов, коим предписано решать, какими они будут, нет «политиков». Или их эффективность не выше, чем у, например, страховщиков.

Под заголовком «В России своя борьба» опубликован в Медицинский Вестник2016№24 (745). (см. http://lib.medvestnik.ru/articles/V-Rossii-svoya-borba.html , доступен только для зарегистрированных пользователей).

Копья вокруг системы государственного медицинского страхования ломаются во всем мире, но заменить ее, в сущности, не чем. См., хотя бы, актуальную историю с Obamacarе, когда политическую повестку определяют споры по поводу вмешательства государства в объём социальных обязательств и ценообразование медицинских услуг. Правда в Штатах речь идет о тратах в более чем два триллиона долларов. В России своя борьба. У нас медицинское сообщество призывает ликвидировать «паразитическую прокладку» – страховые медицинские компании и Фонды ОМС. Но если рядовые медики видят смысл подобного шага в отказе от якобы душащей их отчетности, то для «клуба главных врачей», имеющих должный вес для давления на власть, важен возврат к распределению финансовых потоков из регионального Минздрава. Их лозунг «Отдайте нам деньги, а сами не мешайте!» – не меняется с годами. На что финансисты отвечают: «Вкладывать (при таком раскладе) деньги в медицину все равно, что тушить костёр бензином».
Потому то с 1991г. ответственность за рациональность инвестирования  бюджета возложили на «страховой конгломерат».
Но!  Частные страховщики весьма опосредованно заинтересованы в эффективных вложениях бюджетных денег, а Фонды – и на федеральном, и на региональном уровне фактически подчинены Минздравам. Такая административная иерархия порождает соблазн заставить территориальный фонд, например при формировании тарифов больницам, выделять «избранных». А те, в свою очередь, уже могут покупать «расходники» и лекарства по ценам, предполагающим «некоторые злоупотребления». Аналогично обстоит дело с закупом услуг – от обеспечения питанием, стирки белья и уборки помещений до отсутствующих в больнице диагностических и лечебных. Ведь в тариф входит практически все, за исключением медицинского оборудования. И, в зависимости от уровня расходов конкретной больницы, фонд вправе установить ей повышающие или понижающие коэффициенты к тарифам. Законодательные ограничения существуют: такие коэффициенты должны быть обоснованы и устанавливаться для группы учреждений, хотя они, как минимум «часто»,  нарушаются в угоду региональным интересам - объём закупаемого из средств тарифа ОМС колеблется от региона к региону.

Впрочем, если с практикой применения индивидуальных коэффициентов бороться можно, то с закупками вне тарифа ОМС разбираться сложнее.
Так, вместо включения в тариф расходов на приобретение оборудования стоимостью свыше 100 000 руб. за единицу, законодатель пошел по пути, дающему простор для «неуставных отношений, выведя эту строку из страхового механизма. Начиная с 2016 года изменились и направления расходования, т.н. нормированного страхового запаса ТФОМС (НСЗ). Речь идет о деньгах, которые всегда изымались из больниц за счет экспертизы (контроля), но раньше значительная их часть возвращалась в состав целевых средств и направлялась на оплату медпомощи, а сейчас формируется  особый резерв, из которого производится финансирование ремонтов и приобретения медицинского оборудования. Этот механизм уже вовсю работает, причем фонды перечисляют в больницы деньги напрямую -  степень нуждаемости в оборудовании определяют региональные Минздравы. Но  чем больше пойдет на ремонт или покупку техники, тем меньше будет тариф, а значит, меньше уйдет на медпомощь. И кто сказал, что покупка МРТ-трубки для Губернской столицы важнее, чем новый флюорограф в районной поликлинике? И чем обе эти покупки важнее, чем зарплата фельдшеров на селе? А ведь вполне возможно, что ее придется чуть подрезать. Федеральный ФОМС, конечно, может пожурить «косячный» ТФОМС, но - не более. Это неприятно, но (в административном смысле) не смертельно. За примерами, когда элита главных врачей лоббирует в руководство ТФОМС удобного им специалиста далеко ходить не надо –  поиск баланса между оснащением избранных и финансированием лечебного процесса у остальных является «субъективным». И «чужие здесь не ходят».
Прикладным следствием сложившейся конструкции является и бюджетный феодализм, когда сложно говорить о конкуренции между больницами. Пример? Судьба построенной в Свердловской области под Нижним Тагилом ортопедической клиники миллиардера-благотворителя Тетюхина, где технологии 21 века зачастую проигрывают практикам 60х годов века 20го районных больниц другого региона. Традиционно и по банальной причине – каждому ведомству удобнее поддерживать заказами «свои» клиники, а не финансировать «чужаков». Да, разные тарифы для частников и бюджетников устанавливать нельзя, поэтому тарифы одинаковые. Только объем заказа у Тетюхина мизерный и стоит ли говорить, что, например, из средств НСЗ ему деньги на закуп не перепадут никогда.

Ссылки по теме:

Read more...Collapse )

Пермский гамбит » Медицинский Вестник.
Пару недель назад я дал комментарий для этой статьи. Интересен и актуален он тем, что (тезисно):

«…в корне проблемы (поэтому данный случай можно экстраполировать и на ряд иных регионов) лежит перераспределение финансирования, связанное с переходом на единые федеральные нормативы финансирования, заложенные в основу расчета тарифов»…
- «…и это общая беда медицины – «свои» (подвинутые в Перми в течении последних двух лет) не могут сопротивляться «местному» медицинскому сообществу, с которым давно сложились и устоялись комплексные и неформальные связи. Ломают прежнюю систему варяги» (Свердловчанам «повезло» - они «рационализировали» затраты при более комфортной финансовой конъюнктуре…).
- «…избытка денег в медицине не наблюдается, поэтому остается распределять их максимально рационально, справедливо и эффективно. Это, честно говоря, непростая задача. Актуальная во всем мире (но суммы, подлежащие распределению, отличаются)».

НО! Не смотря на то, что «в кулуарах» российской медицине в 2017г обещано существенное повышение «подушевого норматива финансирования базовых программ ОМС», что может настраивать руководителей региональной медицины на благодушный лад, в реальности изменений к лучшему не может быть.
И потому надежды на «федеральную» компенсацию уменьшения финансирования медицины со стороны региональных бюджетов, см. URA.Ru, 29 августа, Шок-прогноз: свердловскую медицину сажают на голодный паек – необоснованны. Иллюзорны.

Разве что «объявленное властями Оклахомы после землетрясения чрезвычайное положение в округе Пауни, с требованием законсервировать 37 скважин для сточных вод, используемых местными нефтяниками и газовиками…» поднимет капекс сланца выше 60 д/баррель и улучшит (для нас) статистику Baker Hughes… В результате устойчиво (!) подняв цену барреля (без девальвации рубля) до 3400 за бочку. А иначе…

Ладно. Полная версия моего текста для МВ – вот:
«О снижении финансирования ЛПУ (поликлиник), по позиции Пермского ОНФ (в каждом регионе она своя, в зависимости от того, какая группа ОНФ контролирует).

Read more...Collapse )


Если говорить о системном росте кредиторской задолженности отдельных учреждений здравоохранения, как в ставшей известной Соликамской ЦРБ, то стоит предположить пресловутый дисбаланс доходов и расходов, связанный, в первую очередь, со сменой способов оплаты, с поправкой, на видимо, желание до последнего выполнять принятые ранее обязательства (скорее – по зарплатам) не взирая на изменившийся объем финансирования. Как только выполнение этих обязательств стало окончательно невозможно появилось заявление об увольнении.

«Рекорд» (?), радующий лишь тем, что заставляет задуматься: может дешевле выйдет лучшая организация медицинской помощи?

Значимые (от миллиона и более) суммы компенсации пациентам в отечественной судебной практике довольно редки, хотя в последнее время стали чаще. Обычно о них узнают, если виновником некачественного лечения признается больница частной (негосударственной) формы собственности. Но, не смотря на то, что в этот раз наказана «бюджетная организация», особой неожиданности в случившемся мы не видим. Суд просто поступил «по правилам», действующим если на него не влияют законы негласные, складывающиеся в небольших городах среди «элиты», включающей руководство больниц и судов. Подробнее - ниже.

Read more...Collapse )


Татьяна, ухаживая еще и за мамой-инвалидом, осталась одна с ребенком, признанным инвалидом сроком до 18 лет. И только через пять лет, в апреле 2016г. городской суд вынес решение о взыскании с ЦГБ г.К компенсации морального вреда в размере 2,5 млн. рублей. Буквально на днях апелляционная инстанция это решение оставила без изменения.

О сумме, причитающейся Татьяне и ее сыну.
Если исходить из формального анализа размера возмещений в делах по защите прав пациентов, то она выглядит внушительно. Но - только на первый взгляд.
Во-первых, сумма окажется скромной если подумать, что средства распределяются на пожизненный срок. В условиях нынешней, пока относительно высокой депозитной ставки это где-то 16 тыс.рублей ежемесячно. Весьма умеренные деньги при необходимости реабилитации и постоянного постороннего наблюдения. Именно поэтому в случаях, т.с. «долговременного, длящегося ущерба» пострадавшим от дефектов медицинской помощи суды могут назначить компенсацию, превышающую «обычные нормативы». Применяемые даже в случае смерти ребенка. См. например одновременно сопровождаемое нами дело, «Административные рычаги для прикрытия фальсификаций (из практики защиты от претензий пациентов).» ,  (Свердловский областной суд только что повысил компенсацию пострадавшим, со 100 до 200 тыс.руб.).
Во-вторых деньги
еще нужно получить, хотя в маленьком городе Татьяны уже судачат о «жутком везении/наглости новоявленной миллионерши, нажившейся на бедной, единственной в городе, больнице», попутно в разы завышая причитающееся ей и ее ребенку возмещение. Не сложно и представить, чем в г.К будут объяснять низкую зарплату врачей и отсутствие медикаментов в больнице.

Да: так мы («с оказией») напоминаем и о необходимости введения т.н. «института страхования врачебной ответственности», обсуждаемого (как и «лекарственное страхование») более 10 лет.
А пока причину вышеописанного судебного разбирательства можно расценить так: «от безвыходности». Жаль.

Совместный отчет Общественной организации защиты потребителей медицинских услуг «Здравоохранение», Фонда реформирования социальной сферы «Территория» о проделанной работе за 2014-2015 гг. и на второе полугодие 2016г. мы делаем близко к форме, заведенной для медицинского страховщика. Так нам удобнее.
Ранее – см. «Отчет РООСО «Здравоохранение» за 2013г. Особенно интересен в части достижений страховщиков по ОМС. »), http://www.ostrow.ru/otchet-o-2013.html .

«Устных консультаций» – было. А так как их учет требует отдельного функционала, а нам,  в сущности отчитываться не перед кем и известно, как можно манипулировать данной графой, то этот показатель мы оставим с данными «было». А конкретнее – ну, сотни две, три. Естественно, большая часть их пришла на период, когда велась страховая деятельность АРМС Территория и подведомственного нам ЕФ ВСК-милосердие и для того был соответствующий штат сотрудников.
«письменных обращений граждан». Немного. Около 20. Большая часть из них появлялась с расчетом на судебное разбирательство.
Причины (перечисляю):
отказ в реализации права выбора медицинской организации (это мы решали вплоть до суда, рутинное дело, да и больница с отказами у нас одна); отказ в оказании бесплатной медицинской помощи в системе ОМС, нарушение порядков оказания медицинской помощи (сроки, маршрутизация) и стандартов медицинской помощи (объем диагностики, лечения), незаконное страхование («монополис» ДМС), незаконное оказание платных медицинских услуг, возмещение расходов на восстановление здоровья по уже доказанному причинению вреда и вступившему в силу судебному решению (преюдиция), возмещение расходов на погребение близких, умерших в связи с некачественной медицинской помощью, возмещение утраченного в связи с некачественной медицинской помощью заработка, защита прав потребителей медицинских услуг на информацию и др.

Запросы в различные инстанции (они, в первую очередь, тоже были обусловлены интересами судебного разбирательства):
В Министерство здравоохранения – 2
В СМО – более 16
В ТФОМС СО – 2

Стоп.
На теме «запросов» я остановлюсь отдельно и «порассуждаю».
Не так давно, в период до 2012г., количество подготовленных нами запросов, аналитических записок, законопроектов и т.п. исчислялось десятками, а адресатов их получения, включая первых лиц Государства и региона – сотнями (в год). Более того, наша правовая работа в чем-то была вторичной от разработки идеологии финансирования здравоохранения.
Почему этого нет сейчас? Ответ прост.
В первую очередь – не хочется повторяться. Актуальность наших предложений, заключений никуда не делась.
Далее: мы, в данный момент, не располагаем тем интеллектуальным и организационным потенциалом, что «заимствовали» из Мегус-АМТ. Информацию же о том, как работал Мегус можно получить из типового отчета. Например 10.05.2011, Страховая компания «Мегус-АМТ» опубликовала отчет о своей деятельности за 2010 год..
В третьих - не вижу должной значимости общественного/политического субъекта, в пользу которого есть смысл работать. Кстати, «эти субъекты» нас тоже не видят.
Напомню, что еще в рамках АРМС «Территория» (как Ассоциации региональных медицинских страховщиков), + УрО МИГПИ (наше, специфическое ответвление от проекта Вячеслава Игрунова), Общественного фонда «Территория», ранее - Регионального отделения партии СЛОН, еще ранее – Социально-гуманистического движения «Берег», нашей «специализацией» была подготовка различных экспертных и аналитических проектов, запросов не только в области здравоохранения и медицинского страхования, но и других направлений социальной политики. А наиболее интенсивно (и, я думаю, качественно) мы трудились в период подготовки ныне действующих законов «О медицинском страховании», «Основах охраны здоровья», по линии частно-государственного партнерства в социальной сфере. Это было время работы в Свердловской ОПОРА и с депутатом ЗС СО Артюхом Е.П.
Думаю уместно сюда присоединить выдержку из другого, ретроспективного материала
:

Read more...Collapse )Возвращаемся к "сухой отчетности".
Оказана правовая помощь по защите нарушенных прав пациентов в судебном порядке (всего – 16 судебных дел). Наша правовая помощь оказывалась бесплатно. Вне зависимости от результатов суда.
Удовлетворено в пользу граждан – 15
Возмещены денежные средства в сумме 6 494 474 рублей, из них:
материальное возмещение – 1 296 974 рублей,
- возмещение морального вреда – 5 160 000 рублей.
Отказано – 1

В частности:
2014 год:
Невьянский городской суд взыскал с Невьянской ЦРБ в пользу О-ой и её нсвл сына-инвалида Б. 135 724 руб. в счет возмещения расходов на восстановление здоровья, 600 000 руб. - компенсацию морального вреда (дефекты КМП в отделении реанимации в связи с ОРВИ, стенозом гортани).
В соответствии с апелляционным определением Свердловского областного суда, изменившим решение Качканарского городского суда, с Качканарской ЦГБ взыскана в пользу членов семьи умершей С-ой компенсация морального вреда в общем размере 220 000 рублей (дефекты КМП в связи с пневмонией).
Невьянский городской суд взыскал с Невьянской ЦРБ в пользу Б-ой компенсацию морального вреда в размере 7000 рублей (дефекты КМП в связи с внематочной беременностью), и прекратил производство в отношении «Больницы города Екатеринбурга» и «работавшей с ней страховой компании» связи с заключением мирового соглашения и добровольным возмещением материального ущерба (35 750 руб) и морального вреда (5 000 руб).
районный суд г. Н-Тагила взыскал с Демидовской ГБ и Горноуральской РБ в пользу семьи Н-ых компенсацию морального вреда в общем размере 350 000 рублей в связи со смертью отца семейства Ш-ва (дефекты КМП в связи с инсультом).
Кушвинский городской суд взыскал с Кушвинской ЦГБ в пользу Б-ой расходы на восстановление здоровья (по преюдиции решения от 2012г.) в размере 37 314 рублей.
2015 год:
районный суд г. Екатеринбурга взыскал с Кушвинской ЦРБ в пользу З-вой расходы на лечение в УНИИТО им.Чаклина в размере 52 505 руб и моральный вред в размере 5 000 руб (дефекты КМП в связи с нарушением порядка оказания МП травматологического профиля).
В соответствии с апелляционным определением Свердловского областного суда, изменившим решение Невьянского городского суда, с Невьянской ЦРБ в пользу Т-вой взысканы расходы на восстановление здоровья сына-инвалида в размере 289 393  рублей (по преюдиции решения от 2012г.).
районный суд г. Екатеринбурга взыскал с ЦГБ №7 в пользу К. компенсацию морального вреда в размере 120 000 рублей (в связи с разрывом пищевода при проведении ФГДС).
районный суд г. Екатеринбурга удовлетворил требование Р. о прикреплении для постоянного медицинского обслуживания к ООО «МО «Новая больница».
Верх-Исетский районный суд г. Екатеринбурга отказал в удовлетворении исковых требований Д. к «МНТК «Микрохирургия глаза» о компенсации морального вреда в связи дефектами КМП при лечении глаз. Решение суда первой инстанции обжаловано в апелляционном порядке до Гражданской коллегии Верховного суда РФ.
Красноуральский городской суд взыскал с ГБ №1 г. Нижний Тагил в пользу Л-вой С.Н. компенсацию морального вреда в размере 400 000 рублей (в связи с дефектами КМП при оперативном лечении травмы).
районный суд г. Екатеринбурга частично удовлетворил исковые требования М-ой к ЦГКБ №24, СОБ №2, ССМП, взыскав с ЦГКБ №24 компенсацию морального вреда в размере 10 000 рублей (дефекты КМП в связи с обострением радикулопатии, грыжей межпозвонкового диска). Отказ суда в остальной части требований обжалован в апелляционном порядке до Гражданской коллегии Верховного суда РФ.
2016 год (судебные дела начаты в 2015г):
суд г. Качканар взыскал с К-кой ЦГБ в пользу Б. и её нсвл сына-инвалида компенсацию морального вреда в размере 2 500 000 рублей (дефекты КМП при ведении беременности и родов). Поданы апелляционные жалобы со стороны ответчика (в т.ч. поэтому подробнее говорить о данном процессе рано).
В соответствии с апелляционным определением Свердловского областного суда, изменившим решение Кировградского городского суда, с Невьянской ЦРБ в пользу семьи И-вых взыскана компенсация морального вреда в общем размере 350 000 рублей, возмещение расходов на погребение в размере 10 800 рублей (смерть дочери в связи с дефектами КМП в родах).
Невьянский городской суд взыскал с Невьянской ЦРБ в пользу семьи К-вых компенсацию морального вреда в общем размере 100 000 рублей (смерть дочери в связи с дефектами КМП в отделении реанимации в связи с ОРВИ). Поданы апелляция со стороны истцов и апелляционное представление прокурора.
районный суд г. Екатеринбурга взыскал с ФКУЗ «Военный госпиталь ВВ МВД РФ» (г. Н) в пользу К-ной компенсацию морального вреда в размере 500 000 рублей, 735 488,83 руб. утраченного заработка за прошедший период и возложил обязанность ежемесячной уплаты суммы в размере 18 809,97 руб. с последующей индексацией (в связи с внутрибольничным заражением во время оперативного вмешательства). Подана апелляция ответчика.
В Октябрьском районном суде г. Екатеринбурга до окончания судебно-медицинской экспертизы приостановлено судебное производство по иску РООСО «Здравоохранение» в защиту П-ова А.С. к ГКБ №40, ЦГКБ №23, ГБ №36 (дефекты КМП в связи с травмой).
Прим.:
Длительность каждого судебного разбирательства по делу от подачи иска в суд до исполнения судебного решения составляет в среднем 1,5 года. Среднее количество заседаний в суде первой инстанции – 4 + апелляционное заседание в Свердловском областном суде. Средний срок проведения СМЭ – 8-10 месяцев.

Ну вот, пожалуй все… Скажу честно - данный формат общественной деятельности меня не удовлетворяет. Но - "за неимением лучшего"


"Дикие сердца" убил случайный пассажир , "Ъ" стали известны подробности дела об убийстве байкеров в Подмосковье

Вообще к происходящему (и не только у нас) можно подобрать и такое, слегка психоаналитическое определение – «рационализация самоубийства». Ибо человек, в сущности из за пустяков, совершающий публичную (именно публичную!) казнь других, естественно понимает, что тем самым он ставит точку и на своей жизни. По крайней мере – прежней. Т.е. – активно отказывается от нее.
Другая банальность (извините, но это так) – а именно массовое применение смертников как рутинный способ ведения войны (пока со стороны приверженцев ислама), честно говоря – явление аналогичного порядка. Т.о. напрашивается вывод: та жизнь, которая предлагается данной культурно-социальной средой является обременением. Ну – да, «бегство от свободы» (С) и бегство от жизни – понятия коррелирующие.
Общество с дефектами мотивации, мягко говоря, уязвимо. Либо для уничтожения, либо для императивной идеологической мобилизации (см. тот же, условно – «модернистский», ислам). Но все вышесказанное – лишь констатация. Не новая. См., например (2012), «
Кто победит в современных «революциях» и «Арабской весне»: религия, медиа или «социализм»?» (…Фокус в том, что сейчас речь идет не о борьбе за выживание в физиологическом смысле слова, а за такую своеобразную категорию, как «духовное удовлетворение»…, http://starodubcev-m-a.livejournal.com/91827.html ).
Данная парадигма, в которой увяз Ближний Восток и которая угрожает «более северным» краям, более чем актуальна. Ибо она заполняет очевидный идеологический вакуум. Не замечать которого – «либо глупость, либо измена» (С). Поэтому сохранение того организационного, кадрового и, главное – идеологического убожества (это мягкое определение), которым является отечественная политика (ссылки на иные страны – не принимаются) - это «больше чем преступление - это ошибка». Напомню, речь идет, на секундочку, о инструменте компромиссного отбора/согласования моделей общественного развития.

Впрочем, если нет сил (умения) превратить политику во что либо более-менее пристойное, то есть еще один путь для «смягчения нравов» - озаботиться уровнем образования. Не менее критичным. Хотя бы в целях формирования у сограждан понимания того, что не только наличием «прямотока» или мусора у подъезда определяется ценность жизни.
Еще, «в копилку»:
http://www.gazeta.ru/social/2016/05/13/8231993.shtml , «Пенсионер застрелил участкового и тяжело ранил замглавы сельсовета за мусор у дома».
«Музыкальное сопровождение» (https://www.youtube.com/watch?v=jyCBrtgQNoo ):
…И если вы меня спросите: "Где здесь мораль?"
Я направлю свой взгляд в туманную даль,
Я скажу вам: "Как мне ни жаль,
Но, ей-Богу, я не знаю, где здесь мораль".
Вот так мы жили, так и живем,
Так и будем жить, пока не умрем,
И если мы живем вот так
Значит, так надо!

Плюс о тенденциях («кто платит, тот и заказывает музыку»).
Выявление, описание и квалификация проблем в здравоохранении в суде не являлось и не является для нас самоцелью, не служит каким-либо политическим интересам. Теперь – и (даже косвенно) способом оправдания страховых медицинских организаций. Ибо обязательное медицинское страхование в части использования медицинских страховщиков деградирует до признания данного института бессмысленным. Хотя «в целом» сохраняет преимущества перед «бюджетно-административной» моделью: за счет «разделения властей»  на Фонды ОМС, орган, регулирующий экономику здравоохранения (кошелек) и министерства здравоохранения (как элемент исполнительной власти). Увы (не забуду повторить) убогость предложения политического, не дает оснований надеяться на что-либо вменяемое от власти «представительной». Скорее уж власть «полевая», исполнительная, в силу непосредственной ответственности за процесс, что-то «оптимизирует». Корявенько, но как получится.
Еще: (выберем мягкое определение) «недостоверны» слова о том, что в медицине «все плохо (становится только хуже)» - это не так. В частности недостатки медицины государственной компенсируются успехами медицины коммерческой, частной, к услугам которой обращаются все больше граждан. Но аналогично лукавы и репортажи об успехах. Проблемы с доступностью и качеством медицинской помощи никуда не делись. Как и причины их обуславливающие – низкая мотивация медицинского персонала на оказание качественных бесплатных медицинских услуг, недостаточная квалификация кадров, особенно в глубинке. Ну и притчей во языцех остается отсутствие института независимой экспертизы качества медицинской помощи. Тоже «в целом».
Теперь о тенденции (следствие фиаско правозащитной функции медицинских страховщиков): правовая защита пациентов уходит в область обычной юридической практики. Что обуславливает те особенности, что мы видим на примере уже нескольких регионов: заработавшим авторитет и специфическую медицинскую квалификацию юристам проще (и доходнее) налаживать рациональное взаимодействие с больницами. Происходит это в виде гласно-негласного сговора (с вариантами): «вы нам платите «абонентскую плату» (участием в семинарах, иным способом), а мы вас оставляем в покое (или вообще защищаем)». Бизнес за это осуждать бессмысленно, но влияние потребителя медицинских услуг на их качество исчерпывается областью эмоциональных претензий, если и используемых кем то, то только политиками. Да и то, крайне бездарно и поверхностно. Без разницы, кого они представляют – власть или оппозицию той или иной степени.  

Сейчас же я приведу пример того, как «система» (лечебное учреждение, в той или иной степени аффилированное с органами власти) препятствует адекватной оценке качества медицинских услуг.

В данном разбирательстве (по крайней мере в первой инстанции) у больницы имелись все шансы завершить процесс в свою пользу. Для этого много что было сделано: от подключения к давлению на «жалобщиков» полиции до, резонно предположить, «неформального влияния на суд». Включая искажение документации (вообще то – «дежурное» предположение, особенность - в ее выявлении).
Если коротко, то двухлетняя Полина К. в октябре 2014г. с острой респираторной вирусной инфекцией была госпитализирована в стационар Невьянской ЦРБ, где умерла спустя 10 часов (см. http://uralsky-rabochi.ru/incidents/12847/
Последняя прогулка - Происшествия - Уральский рабочий»). Ее родители с нашей помощью обратились в суд с гражданским иском о возмещении причиненного вреда. По мнению истцов, медицинская помощь оказывалась девочке неправильно, что послужило причиной смертельного исхода. Спустя полтора года, 31 марта 2016г. Невьянский городской суд вынес решение о частичном удовлетворении исковых требований и взыскании с Невьянской ЦРБ компенсации морального вреда в размере по 50 тыс. на каждого из родителей. По нашему мнению такая оценка размера компенсации явно несправедлива, решение суда будет обжаловано в апелляционную инстанцию.
Подробнее.

Read more...Collapse )


Более того, прокурор, привлеченный к участию в деле, дала заключение о том, что исковые требования Колесниковых подлежат частичному удовлетворению и даже оценила размер подлежащей взысканию компенсации морального вреда в 500 тысяч рублей на двоих родителей, учитывая конкретные обстоятельства дела. Сами Галина и Евгений Ко-вы в суде не могли говорить об обстоятельствах лечения и смерти своей дочери без слез. Суд же оценил из страдания в 50 000 рублей на каждого. Вероятно, такова цена жизни пациента Невьянской больницы. 

О пользе обращения в прокуратуру (что мы часто ставим под сомнение).
На фальсификации доказательств остановимся отдельно. Согласитесь, это нечасто встречающаяся часть разбирательства, хотя она подразумевается практически во всех в т.н. «медицинских делах».

Read more...Collapse )

Что может спасти систему ОМС? » Медицинский Вестник

Слова, что «система ОМС нежизнеспособна и неэффективна» стали, к сожалению, общим местом. Более того, официальное предложение вменить страховщикам ответственность за проведение диспансеризации больше напоминает опыт направления на расстрельную должность проштрафившегося чиновника (оплачиваемая роль «козла отпущения»)! Вполне логично и заключение Счетной палаты в отношении «основоположников ОМС в России» РОСНО и МАКС: «В сложившихся социально-экономических условиях полагаем необходимым рассмотреть вопрос о целесообразности внесения изменений в законодательство в целях изменения роли страховых медорганизаций и их финансового обеспечения, с возможностью на основе анализа их последующего исключения из участников ОМС».
Вряд ли ЦБ успокоит даже «частичное» появление в системе ОМС классической (подчеркиваю – классической) страховой ответственности. Оно совершенно неприемлемо в нынешней ситуации, ибо влечет за собой «вилку ОСАГО»: либо непрерывно растущий объем платежей граждан (что, всех?!) при затратах «на ведение дел» более 30% (сейчас – около 1%), либо невыполнение программ государственных гарантий. А от оставления на рынке 2-3 (ну ладно, предположим – 5) (крупнейших) компаний, недалеко до их полного и логичного упразднения. Хотя бы потому, что человека, получающего полис ОМС не по принципу близости страхового агента, днем с огнем не сыщешь. Степень же добросовестности страховщиков в контроле качества медицинской помощи практически полностью зависит от желаний и квалификации соответствующего Территориального фонда ОМС.
Печально? Да. Печально. Примерно как бюджет здравоохранения.
Однако, в отличие от «внешнеэкономической конъюнктуры», здесь решение зависит не от дебита скважин на Ближнем Востоке, а от следования логике, что независимо от чьих-либо коммерческих интересов (лобби страховщиков в Верховном Совете РСФСР 28 июня 1991 г. еще не сформировалось) была заложена при внедрении ОМС.
Ведь, в сущности, все просто: системе необходим квалифицированный независимый надзор, ориентированный на повышения качества ее услуг и интересы пациента. Почему его стали осуществлять организации, по факту не только выводящие средства из бюджета в пользу учредителей (акционеров), но и находящиеся в конфликте интересов с «бюджетной сферой», оказывая услуги добровольного медицинского страхования, платные (через собственников, владеющих медицинскими центрами или аффилированными с фармацевтической отраслью и т.п.) – второй вопрос. Или ошибка. Которую можно исправить. Не выбрасывая с «водой» «ребенка» - базовый принцип ОМС. Для его соблюдения достаточно изменить статус и требования к субъекту, что лишь по терминологическому недоразумению именуется «страховщиком». Сделав его единым для всех участников ОМС - некоммерческим. Как «бюджетные» медицинские организации или ТФОМСы. И подлинно независимым.
Можно порешать и проблемы экспертизы медицинской помощи. По настоящему заинтересовав в ней «практическое здравоохранение». Это произойдет если доктора в ней увидят не досадную помеху, а важнейший инструмент совершенствования медицины, процесс формирования отраслевых приоритетов. Как обеспечить искомую мотивацию проблема, скорее "технологическая": деньги, административные бонусы, анонимность заключения, работа с реестром экспертов иного региона, обязательность (как квалификационное требование) и т.д. Организация и координация такой деятельности может стать прерогативой Фонда ОМС. Роль Фонда (в т.ч. исходя из логики оптимизации «немедицинских расходов») можно увеличить и в части расчетов с больницами, изъяв их у страховщиков. По сути СМО должны превратиться в конкурирующие за клиента правозащитно-экспертные бюро/инвестиционно-целевые фонды.
Да, новой кампании по замены бланков полисов ОМС при этом можно избежать.
А пока у нас руководителем медицинского страховщика обязан быть финансист. А не доктор. Но это так, к слову.

P.s. в ФБ, см. https://www.facebook.com/permalink.php?story_fbid=944988558923273&id=100002364125856&pnref=story этот текст я сопроводил следующим анонсом:

«Требование соблюдать формат по количеству знаков дисциплинирует автора и полезно читателю. В частности поэтому в роли источника информации, на мой взгляд, предпочтительнее те издания, где предусмотрена активная роль редактора. Ну а здесь – не просто критика (констатация бед/достижений), а предложения.
Еще, как иллюстрацию к теме, могу предположить, что пока страховщики думают, что бы им затребовать за роль страховых поверенных, фонды ОМС просчитывают бюджет как если бы страховщиков уже не было.
Правда такой сценарий противоречит «некоторым установкам» «Первого лица». Но, опять же, мало ли что может оправдать кризис?»




Не хотелось, что бы складывалось впечатление, что все дела, рассматриваемые по претензиям пациентов к больницам (врачам) оканчиваются успешно. Это далеко не так.
И еще: данный материал резонно анализировать «в комплекте» с другими, например получившим недавно широкий резонанс (наверное – из за скандальности заголовка):
«Вы должны были дождаться, когда пациент умрет». В Прикамье врачи собрались судиться со страховщиками» и «сугубо техническим», из того же региона: «Антон Бахлыков: «Нарушений стало больше».

Жительница Невьянска Ольга Левина (изм.) в возрасте чуть более 50 лет всегда внимательно относилась к своему здоровью, регулярно посещала врача женской консультации, на работе проходила периодические проф.осмотры, последний из которых состоялся в декабря 2012 года. Никаких патологий выявлено не было.
В марте 2013г.  она самостоятельно обнаружила уплотнение в молочной железе, которое долгое время диагностировалось врачами Невьянской ЦРБ и консультантом-онкологом из областного центра как
«фиброзно-кистозная мастопатия». Причем пациентке пришлось платить и за консультацию онколога (без какой либо квитанции) и за ряд диагностических исследований (в том числе за анализы на онкомаркеры, один из которых показал превышение нормы в 8 раз). Но лучше ей не становилось.
Когда же добившись направления в СОКБ №1, в июле 2013г. Левина попала к специалисту, назначившему необходимое диагностическое исследование (пункционную биопсию), ей снова не повезло - из-за очередного отпуска врача результат биопсии - рак молочной железы – пациентке сообщили только 30 августа, хотя он был готов еще 12 июля.
Как оказалось,
в соответствии с действующим порядком оказания медицинской помощи, еще в марте 2013г. районная больница должна была отправить Левину в Нижнетагильский онкодиспансер, но попала туда пациентка спустя полгода, в сентябре 2013г., когда ранее четко локализованная опухоль увеличилась на три сантиметра, вышла за пределы первичного очага и распространилась в лимфоузлы подмышечной впадины. В результате Ольге потребовалось крайне тяжелое и длительное лечение, молочная железа была удалена, проведено более семи курсов химио- и радиотерапии. В связи со снижением иммунитета у Ольги развились тяжелые сопутствующие заболевания, обострились хронические заболевания; установлена инвалидность 2 группы. Женщина находилась в постоянной депрессии, мучилась физически и морально, от чего страдала вся её семья (младшей дочери – 9 лет).
Обращаясь в суд истец и её представитель по полису ОМС указали, что
отсутствие должной онкологической настороженности, т.е. некачественная медицинская помощь способствовало усугублению тяжести злокачественного процесса и уменьшало шансы пациентки на выздоровление. Мнение подкреплялось выводами страхового эксперта, указавшего на невыполнение обязательного объема обследования, несвоевременное направление в консультативно-диагностическую поликлинику, несвоевременное направление в онкодиспансер, недопустимую задержку в доведении до пациента результата цитологического исследования, имеющего неотложное практическое значение.
Однако назначенная судом комиссия свердловского БСМЭ пришла к выводам о том, у Левиной имелась «изначально быстро развивающаяся агрессивная опухоль с плохим прогнозом», которой то ли не было до июля 2013г., то ли врачи никак не имели возможность диагностировать (это несмотря на то, что пациентка сама обнаружила её еще в марте). «Фактором, затрудняющим диагностику, явилась двусторонняя мастопатия» (Вопрос: неужели женщины, имеющие мастопатию - а это каждая вторая - могут не рассчитывать на раннюю диагностику рака груди?).       
Судья Верх-Исетского суда г. Екатеринбурга в феврале 2015г. вынесла решение об отказе в полном объеме в исковых требованиях Ольги Левиной. Решение вступило в силу, обжаловать его не стали ни страховщик, ни пострадавшая.

Однако, что и послужило причиной нашего текста, на этом дело не закончилось. Через полгода после вступления решения в силу Невьянская ЦРБ предъявила в Верх-Исетский суд «ходатайство» о взыскании с Ольги Левиной своих расходов на оплату назначенной судом судебно-медицинской экспертизы. И ничего, что больницей были нарушены требования ГПК к оформлению искового заявления (это, по сути, было новое дело о возмещении убытков) и требования к подсудности (иск о возмещении убытков в размере до 50 000 рублей предъявляется в мировой суд по месту жительства ответчика, а Ольга живет под Невьянском) -  никакие из этих нарушений не помешали Верх-Исетскому суду г. Екатеринбурга принять «ходатайство» к производству и удовлетворить его в кратчайший срок.
Стоимость судебно-медицинской экспертизы для Невьянской ЦРБ составила почти 28 тысяч рублей (еще столько же заплатила СОКБ №1), при том, что её документальных обоснований и согласования цены сторонами процесса в суде не представлено, что вообще-то является процессуальным нарушением. Да и вообще: деятельность ГБУЗ СО «БСМЭ» - государственного учреждения здравоохранения финансируется из бюджета. Более того, в Свердловской области издан приказ Минздрава, ограничивающий тарифы на платные медицинские услуги, в том числе, на проведение судебно-медицинских экспертиз, но - только для физических лиц. В данном деле, поскольку изначально экспертизу оплачивали юридические лица, аппетиты экспертного учреждения не ограничивалась. А в результате расходы возложили на пострадавшую пациентку - инвалида, воспитывающую трех детей.
К слову: если не брать во внимание указанные процессуальные нарушения, то выигравшая сторона имеет право на возмещение своих судебных расходов и суд обычно удовлетворяет такое требование. И потому для пострадавшего неплатежеспособного пациента логичный выход в такой ситуации – обращаться в суд через общественную организацию, взявшую на себя труд защищать его в суде.
Интересно, что государственные экспертные учреждения в ряде регионов преобразовались в казенные и проводят судебно-медицинские экспертизы, назначенные судами по гражданским делам, бесплатно. Однако суды Свердловской области крайне неохотно передают дела в другие регионы, зато охотно поручают проведение экспертизы свердловскому бюро СМЭ, не выясняя ни цены, ни обоснования стоимости его услуг. Тому же его монопольное положение позволяет устанавливать любые цены для юридических лиц.
Характерно и то, что в данном деле за возмещением своих расходов (составляющих половину от стоимости экспертизы) обратилась только Невьянская ЦРБ, многократно уличенная, в том числе, судебными решениями в недобросовестном оказании медицинской помощи своим пациентам. Второй ответчик – СОКБ №1, надо отдать ему должное, повел себя гораздо более достойно и взыскивать свои расходы с Ольги Левиной не стал.

Latest Month

February 2017
S M T W T F S
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728    

Tags

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner